Сестринство. Солидарность. Забота.

Три важных ценности, которые приобрели для меня новые формы и смыслы в 2020 году. То, что придавало уверенности, смелости и решительности, давало ощущение сопричастности, гордости и восхищения, чувство безопасности, доверия и любви.

Их цель была – запугать, унизить, разобщить. Но что бы они ни делали, мы становились сильнее. Даже массовые незаконные задержания и содержание в нечеловеческих условиях не сломили нас, а укрепили и открыли новые возможности. История моего задержания и моих суток – это история сестринства и настоящей женской солидарности.

Задерживал меня, а, по сути, похищал, наркоконтроль. Сказали: для выяснения личности, при этом назвав меня полным именем. В Октябрьском РУВД паспорт проверили, но предъявили «участие в несанкционированных мероприятиях». На мои комментарии про нарушение закона при задержании, право на звонок и адвоката, ответ был «да пофиг».

Допрос длился пять часов, однако с первых минут речь зашла про Фемгруппу Координационного совета. Собственно, потом и не скрывали, что причина ареста кроется именно в этом аспекте моей жизни.

Ребятки находятся в глубокой стадии отрицания, поэтому пришлось выслушивать поток сознания про «мы спасаем государство от распада», «мы выполняем приказ», «если не мы, то Беларусь растащат по кусочкам Литва и Польша» и все в таком духе. В общем, чистый Фрейд, разговор с зеркалом.

Допрашивающий меня, некто Алексей Александрович, постоянно бегал в соседний кабинет с кем-то советоваться. Возвращался с новыми вопросами про деятельность Фемгруппы, Координационный совет, гражданский активизм, круг знакомств. Поскольку ответы мои были в основном про 27 статью Конституции (прим. – Никто не должен принуждаться к даче показаний и объяснений против самого себя, членов своей семьи, близких родственников), «не знаю» и «не имеете права», диалога не получилось.

В 2 ночи мне объявили, что допрос окончен. Но вот беда: милиция – не такси, круглосуточно не работает, а значит на Окрестина отвезти меня некому, придется ждать до утра. Решили посадить меня в «стакан» два на два метра, на всю ночь на бетонный пол. Не получилось. В этом вопросе требования соблюдения моих прав оказались сильнее. «Предложили» провести ночь на лавке возле дежурного. Не сомкнула глаз ни на минуту. Утром меня отвезли на Окрестина, а через несколько дней этапировали в Жодино.

При переезде из Окрестина в Жодино нас на время поместили в квадрат с небом за решеткой на ЦИПе. Там я познакомилась с Машей и Ариной. Мы говорили без остановки, шутили, смеялись и впервые за эти дни я почувствовала себя в безопасности. Переезд был очень тяжелый, в Жодинском ИВС мы долго бежали по катакомбам, голодные и уставшие, на нас без остановки орали матом, заставили полностью раздеться и приседать. В голове у меня постоянно был вопрос: почему говорят, что здесь лучше, чем на Окрестина.

Наконец нас привели в камеру, где перед нами появилась фея по имени Софья. Потрясающей красоты с длинными рыжими волосами. Она произнесла: «Добро пожаловать, девочки! Вы, наверное, хотите есть? Вот угощайтесь, берите все, что нужно. А еще вот книги, если хотите почитать. И для умывания и гигиены все тоже есть. Это как бы наследство от тех, кто сидел раньше». Рай существует, подумала я.

В первый же вечер мы с сокамерницами нарисовали календарь, в котором отмечали дни до освобождения. У нас появился свой ритуал: по вечерам закрашивать день прошедший, а по утрам отмечать новый. Так было ощутимее окончание срока. Календарь пришлось рисовать заново три раза, два первых забрали коридорные охранники, пока мы гуляли и были в душе. Решили, что из-за надписи «Свободу политзаключенным». Для охранников мы придумали разные прозвища. Наверное, чтобы как-то их очеловечить. У нас были Злой седой, Пирожочек, Арывидорчы, Добрый дядечка.

Эмпирическим путем мы выяснили, что маски для носа и рта можно также использовать на глаза, чтобы хоть немного поспать при постоянно включенном свете. А также можно ими завязывать волосы, мыть посуду и даже мыться самим, брать ими горячие стаканы без ручек, других ведь не давали.

Нам не было скучно ни одной минуты. Мы вместе пели и назвались ВИА «Змагарки», рисовали, читали стихи, разгадывали кроссворды и ребусы, делали зарядку, проводили лекции, семинары и шведские кружки с выдачей сертификатов, гадали по книгам, придумали флешмоб, вели летопись и свой цитатник, пародировали радио БТ, вынужденные его слушать, сделали карты и играли в дурака. Оля и Настя слепили из хлеба котика и черепашку – наших талисманов. Мы обменивались необходимым, даже нижним бельем. Если чего-то нет у сестры, а есть у тебя, приятно этим поделиться. Мы придумывали лайфхаки. Например, сделали палку из карандашей, скрепили стикерами от косметики и пытались закрыть ей окно. Когда одну из подруг перевели в другую камеру, мы передали ей зубную щетку и пижаму (как будто бы она забыла), куда прикрепили небольшую записочку. Чтобы после курения избавиться от запаха сделали «освежитель воздуха», налив в бутылочку из-под спрея для горла воду с шампунем. Света рассказала нам, что в Нидерландах есть такое понятие как гэзелах – это когда тебе хорошо в компании с кем-то.

Власти решили, что накажут женщин, если будут давать им сутки. Но не учли, что если раньше мы были протестующие женщины, то теперь мы уже сеть активисток. Наш тюремный гэзелах сделал свое дело.
ЮЛЯ
41 год, проектная менеджерка
9
20
Made on
Tilda